Автор: димон ИзЧленов
Он стоял у прилавка аптечного,
Он был стар, он хотел прислониться.
А вопрос у него был – «Из вечного»
От чего мне сейчас, бля, лечиться?
Вроде сопли, глаза, вроде, красные.
Вроде, сухость во рту, и так далее.
Он подумал – «Да все мы заразные»,
И, зачем-то –«побыть бы в Италии»
Ни к чему «Арбидолы» хуёвые,
С героином в цене одинаковых,
Есть у нас свои методы клёвые.
И от птичьих и от поросяковых.
Он ушёл от прилавка аптечного,
Чтобы дома прилечь на подушечку,
И, тихонько, из доброго в вечное,
Арбидол заменить на чекушечку.
А дилема была-то обычная.
И народный целитель чем славится?
Если пил накануне «Столичную»,
Значит ею и надо поправиться.
Так что,-хуй мы вам вымрем, товарищи,
Господа, иль матросы, - как нравится.
Ведь закалка у нас с вами- та ещё!
Мы с любой эпидемией справимся.
Комменты::
ПОРК & SonЪ:
Чем наш метод "клин-клином" и славиться
Если водкой вчера искалечился
Значит ею и надо поправиться.
Жаль что трипер пиздою не лечиться!
Friday, June 25, 2010
Знаете ли вы, что …
Николай Валуев умеет читать мысли людей, поэтому и бьет так сильно.
В США 10% выпускников средних школ не умеют считать негров за людей.
Верблюжья моча по вкусу не отличается от оленьей.
Слово "палиндром" на китайском языке читается одинаково во всех четырех направлениях.
Средний возраст Ленина в России - 27 лет
Покраска и штукатурка являются обязательными дисциплинами при сдаче ЕГЭ в молдавских школах.
На изготовление плакатов певицы Лолиты каждый раз расходуется пять фотошопов.
Киты выбрасываются на берег, принимая его в темноте за самку.
Размер самой большой в мире инфузории туфельки - 23-й.
В США 10% выпускников средних школ не умеют считать негров за людей.
Верблюжья моча по вкусу не отличается от оленьей.
Слово "палиндром" на китайском языке читается одинаково во всех четырех направлениях.
Средний возраст Ленина в России - 27 лет
Покраска и штукатурка являются обязательными дисциплинами при сдаче ЕГЭ в молдавских школах.
На изготовление плакатов певицы Лолиты каждый раз расходуется пять фотошопов.
Киты выбрасываются на берег, принимая его в темноте за самку.
Размер самой большой в мире инфузории туфельки - 23-й.
Баллада о вьетнамской любви.
Небосвод, как брань, дожди исторгнул,
Ветер рвал пожухлую листву.
Что за чёрт тебя, скажи мне, дёрнул
Припереться в шумную Москву?
Несмотря на шум и непогоду,
Заработать чтоб себе на хлеб,
Пашет дочь вьетнамского народа,
Продавая всякий ширпотреб.
Далеко остался дом родимый
И жених, по имени Мун Чи.
И большой казан твоей любимой
Жареной, хрустящей саранчи.
По тебе грустит в Ханое мама,
Заедает жениха хандра:
Звёздочки на баночках бальзама
Он рисует с ночи до утра.
Прячешь заработанную сотку
В стареньких, заштопанных носках.
По ночам солёную селёдку
Жаришь, со слезами на глазах.
О Москве — радушной и открытой,
господа вьетнамцы, — всё враньё!
Правда в том, чтот здесь бейсбольной битой
Бритое вас встретит пацаньё.
Так всё и случится… Зимней ночкой,
В тёмном переулке, без огней
Молодой скинхед поставит точку
В жизни незатейливой твоей.
И, не пережив трагичной вести,
Верный и любимый твой Мун Чи,
Даже смерть с тобой разделит вместе,
Бросившись с пожарной каланчи.
Не для них теперь горят закаты,
Не надеть им брачного венца.
Жизнь! Зачем по миру развела ты
Юные вьетнамские сердца?
Не для них по небу солнце скачет,
Описав привычную дугу...
… Слёзы душат. Не могу. Я плачу.
Извините. Больше не могу.....
Автор: димон ИзЧленов
Ветер рвал пожухлую листву.
Что за чёрт тебя, скажи мне, дёрнул
Припереться в шумную Москву?
Несмотря на шум и непогоду,
Заработать чтоб себе на хлеб,
Пашет дочь вьетнамского народа,
Продавая всякий ширпотреб.
Далеко остался дом родимый
И жених, по имени Мун Чи.
И большой казан твоей любимой
Жареной, хрустящей саранчи.
По тебе грустит в Ханое мама,
Заедает жениха хандра:
Звёздочки на баночках бальзама
Он рисует с ночи до утра.
Прячешь заработанную сотку
В стареньких, заштопанных носках.
По ночам солёную селёдку
Жаришь, со слезами на глазах.
О Москве — радушной и открытой,
господа вьетнамцы, — всё враньё!
Правда в том, чтот здесь бейсбольной битой
Бритое вас встретит пацаньё.
Так всё и случится… Зимней ночкой,
В тёмном переулке, без огней
Молодой скинхед поставит точку
В жизни незатейливой твоей.
И, не пережив трагичной вести,
Верный и любимый твой Мун Чи,
Даже смерть с тобой разделит вместе,
Бросившись с пожарной каланчи.
Не для них теперь горят закаты,
Не надеть им брачного венца.
Жизнь! Зачем по миру развела ты
Юные вьетнамские сердца?
Не для них по небу солнце скачет,
Описав привычную дугу...
… Слёзы душат. Не могу. Я плачу.
Извините. Больше не могу.....
Автор: димон ИзЧленов
МАЯ ЗЕЛЕНЕЮЩИЙ САЛАТ...
Автор: Саша Штирлиц
Я поюду с лицом похмельным белым,
Шагом, с сердцем пьяным невпопад,
Упаду лицом своим и телом
В мая зеленеющий салат.
.
Платного форелевого пруда
Распахнёт мне воды водоём.
Скажут тихо рыбы: Ты откуда?
За каким ты, Саша, здесь хуём?
.
Объяснить не в силах рыбам глупым
Я, что путь мой сложен и в пути
Просто не хватило места тупо
Чтобы ровным берегом пройти.
*********************************
© Саша Штирлиц 04.05.2010
Марти
Муравейник оживет висною,
Йа в него с разбегу упаду.
Спросят муравьишки:«Что с тобою?!»
Йа отвечу: «Шли бэ вы в песду!»
Кубинский танкист Моралес
Я пойду с лицом похмельным белым,
С бодуна лица другого нет,
Упаду лицом своим и телом
В мая разноцветный венигрет.
Рыбы что-то спросят проплывая,
Проползая прошипит змея,
Белых журавлей на небе стая
Прокурлычит Саша, на хуя?
Не отвечу им я, не просите,
Я вам не какой-нибудь Дроздов,
Вы мне, мир жывотных, попиздите,
Огребете сказочных пиздоф...
Я поюду с лицом похмельным белым,
Шагом, с сердцем пьяным невпопад,
Упаду лицом своим и телом
В мая зеленеющий салат.
.
Платного форелевого пруда
Распахнёт мне воды водоём.
Скажут тихо рыбы: Ты откуда?
За каким ты, Саша, здесь хуём?
.
Объяснить не в силах рыбам глупым
Я, что путь мой сложен и в пути
Просто не хватило места тупо
Чтобы ровным берегом пройти.
*********************************
© Саша Штирлиц 04.05.2010
Марти
Муравейник оживет висною,
Йа в него с разбегу упаду.
Спросят муравьишки:«Что с тобою?!»
Йа отвечу: «Шли бэ вы в песду!»
Кубинский танкист Моралес
Я пойду с лицом похмельным белым,
С бодуна лица другого нет,
Упаду лицом своим и телом
В мая разноцветный венигрет.
Рыбы что-то спросят проплывая,
Проползая прошипит змея,
Белых журавлей на небе стая
Прокурлычит Саша, на хуя?
Не отвечу им я, не просите,
Я вам не какой-нибудь Дроздов,
Вы мне, мир жывотных, попиздите,
Огребете сказочных пиздоф...
Про главных девственников РФ
А была-то я девушкой спелою,
Охуительной девкой была.
И носились за мной оголтелые
Мужики, закусив удила.
Но любовь налетела холерою…
Он был молод и даже не пьян,
Называл меня ласково Лерою,
Я ему отвечала: «Толян...»
Угнетала меня моя девственность —
Толик ждал, не понятно чего.
С горя я начала диссидентствовать,
И ждала хоть минет от него….
А потом вдруг «хрущевская оттепель»,
Тота(чтоб его, блядь)литаризм,
Я спросила его: «Ну, и что теперь?»
Он ответил: «Пока — онанизм!»
Мол, не время, бля, в городе «красные»,
И для них остаюсь я врагом.
Мы два умных, но все же мы разные.
Потерпи — насладимся потом.
Пусть была я страною унижена,
Но всегда меня ждал мой Толян.
И за каждый мой месяц отсиженный
Пришивал он к жилетке карман.
Я в политике била все рейтинги,
Он отгадывал «Что, где, когда?»
А в реале, ничто, кроме петтинга…
То есть полная, бля, ерунда.
Я по жизни старалась быть честною,
И, похоже, мне все удалось.
Но осталась я вечной невестою...
Нахуя мне все это сдалось?
Отношения были непрочные,
И к исходу последней весны
Мы расстались. Вдвоем. Непорочные.
На просторах огромной страны.
И все это не шняга заморская,
Это — правда, клянусь, не обман!
Я такая одна — Новодворская.
И такой он один — Вассерман...
Изчленов
Охуительной девкой была.
И носились за мной оголтелые
Мужики, закусив удила.
Но любовь налетела холерою…
Он был молод и даже не пьян,
Называл меня ласково Лерою,
Я ему отвечала: «Толян...»
Угнетала меня моя девственность —
Толик ждал, не понятно чего.
С горя я начала диссидентствовать,
И ждала хоть минет от него….
А потом вдруг «хрущевская оттепель»,
Тота(чтоб его, блядь)литаризм,
Я спросила его: «Ну, и что теперь?»
Он ответил: «Пока — онанизм!»
Мол, не время, бля, в городе «красные»,
И для них остаюсь я врагом.
Мы два умных, но все же мы разные.
Потерпи — насладимся потом.
Пусть была я страною унижена,
Но всегда меня ждал мой Толян.
И за каждый мой месяц отсиженный
Пришивал он к жилетке карман.
Я в политике била все рейтинги,
Он отгадывал «Что, где, когда?»
А в реале, ничто, кроме петтинга…
То есть полная, бля, ерунда.
Я по жизни старалась быть честною,
И, похоже, мне все удалось.
Но осталась я вечной невестою...
Нахуя мне все это сдалось?
Отношения были непрочные,
И к исходу последней весны
Мы расстались. Вдвоем. Непорочные.
На просторах огромной страны.
И все это не шняга заморская,
Это — правда, клянусь, не обман!
Я такая одна — Новодворская.
И такой он один — Вассерман...
Изчленов
Самки
Они любой ценой стараются попасть к тебе в квартиру. Они с радостью встречают тебя дома и неохотно отпускают на работу. Они проводят с тобой выходные на даче. Они ездят с тобой в твоей машине, сопровождают тебя в вылазках на природу и готовы жить с тобой даже в палатке.
Им наплевать на твои проблемы в офисе. Они не интересуются политикой, а в футболе их привлекают только горячие и потные тела игроков. С ними не поговорить об искусстве, они не дают расслабленно посмотреть хороший фильм, их не восхищает хорошая музыка и не радуют рок концерты. Они не понимают романтики шторма, боятся высоты и не любят ветер.
Их не волнует твой внутренний мир, они думают только о размножении. Сопротивляться им бесполезно, они настойчивы и неутомимы. Они готовы заниматься этим всю ночь, не давая тебе спать, зудя в уши о своем желании, то нежно, то болезненно прикасаясь к коже, похотливо высасывая все силы у изможденного тела.
И только под утро, счастливые и довольные, они засыпают, оставляя тебе жалкие несколько часов на отдых.
Люди, скажите, почему фумигаторы перестали их отгонять? Уже которую ночь плохо сплю из–за них. Они мутируют, да?
Им наплевать на твои проблемы в офисе. Они не интересуются политикой, а в футболе их привлекают только горячие и потные тела игроков. С ними не поговорить об искусстве, они не дают расслабленно посмотреть хороший фильм, их не восхищает хорошая музыка и не радуют рок концерты. Они не понимают романтики шторма, боятся высоты и не любят ветер.
Их не волнует твой внутренний мир, они думают только о размножении. Сопротивляться им бесполезно, они настойчивы и неутомимы. Они готовы заниматься этим всю ночь, не давая тебе спать, зудя в уши о своем желании, то нежно, то болезненно прикасаясь к коже, похотливо высасывая все силы у изможденного тела.
И только под утро, счастливые и довольные, они засыпают, оставляя тебе жалкие несколько часов на отдых.
Люди, скажите, почему фумигаторы перестали их отгонять? Уже которую ночь плохо сплю из–за них. Они мутируют, да?
Subscribe to:
Posts (Atom)